Очень высоко и страшно. Арборист о том, что можно увидеть в московских окнах - Московская перспектива

Очень высоко и страшно. Арборист о том, что можно увидеть в московских окнах

Очень высоко и страшно. Арборист о том, что можно увидеть в московских окнах
Очень высоко и страшно. Арборист о том, что можно увидеть в московских окнах Фото: pixabay
Геннадий Скрипко - каскадер и канатоходец. Он работает арбористом, лечит и пилит больные деревья там, куда не может добраться специальная техника. Скрипко рассказал «Московской перспективе», почему его профессия опаснее ремесла альпиниста, чем болеют деревья в городе и почему арбористам нельзя передвигаться по Москве на велосипеде

usa-1669704_1280.jpg

Эмоции

Страшно. Бывает — на несколько секунд или на долю секунды. Но у меня к этому свой подход: когда человек говорит «я не боюсь высоты», то я говорю ему, что надо идти к доктору... Страх всегда должен присутствовать, потому что он заставляет тебя более внимательно относится к работе, лучше контролировать себя, чтобы не сделать ошибку.

Панический страх у нас может возникать при повышении высоты. Если ты сначала работал на 15 метрах, а теперь перешел на 30. Вот попробуй наклониться и достать руками мыски своей обуви, а потом попробуй встать на двухметровый край и сделать то же самое. Затем проделай это на пятиметровой высоте. Каждый раз будет страшнее.

Rope-Access-Window-Cleaning.jpg 

Дела

Я не только арборист, но еще каскадер высотных трюков и альпинист в горах. Так как у арбориста большой опыт работы со снаряжением, этот опыт применяется в каскадерской работе.

Арбористика несколько опасней промышленного альпинизма, ведь на небоскребе ты привязан страховкой, например, к крыше, а на дереве — нет.

 forest-505860_1280.jpg

Рекорды

Максимальная высота от меня до земли – метров 700. Самое высокое дерево, на которое я залезал, — 40 метров. Самое старое — полтора метра в диаметре, можно представить, сколько внутри колец.

 291362_1000x666_2052_7b79ec0d88b219405651dd14019c4f78.jpg

Терапия

К нам обычно обращаются, когда техника не может спилить дерево или удалить его опасный участок. Иногда это делают даже городские службы. Потому что в городе есть места, где к деревьям ведет только узкая дорожка, по которой нельзя проехать.

Самая распространенная болезнь у московских деревьев – жуки короеды. Между корой и самим стволом есть тоненькая пленочка, по которой поднимаются вода и пищевые ценности. Жук короед съедает в первую очередь именно эту пленку. В течение нескольких месяцев дерево погибает. Чаще умирают ели и сосны.

Диагноз дереву, как правило, ставит специальный прибор. Он вбивается в древесину и показывает точный вердикт. Например, гнилое оно или нет.

 tree-1059416_1920.jpg

Люди

Однажды мне звонят по телефону и просят: помогите снять человека с тополя. А тополь громадный, очень большой, — его надо было спилить. Нашелся один человек, который согласился сделать это за полцены. И застрял на середине, где-то на высоте 15 метров. А тополь – это дерево с длинными пролетами между ветками – длинными пролетами голого и скользкого ствола; от одной ветки до второй — метра два или три. Не за что ухватиться.

Этот мужчина вцепился в дерево мертвой хваткой. А когда я его отцеплял, то у него были настолько белые руки, что по ним можно было оценить уровень страха.

nature-3251486_1280.jpg 

Кошки

Часто я снимаю кошек. Ты приезжаешь и говоришь: мол, эта кошка все равно еще раз прыгнет. А тебе жалуются, что она уже двое суток там сидит, бедная. Сначала ты начинаешь взбираться на дерево, а кошка визжит – от чего, не понятно. Потом кошка начинает уходить на более тонкие ветки. Хочешь ее схватить, снять, но она спрыгивает сама. И либо убегает, либо мигом забирается на соседнее дерево. И опять начинает орать. Был случай, когда рядом стояли три дерева, и кошка бегала с одного дерево на другое. И спасатели в поту повторяли ее путь.

woman-3083388_1280.jpg 

Сокольники

Я помню, в Сокольниках работал на гостинице Holiday Inn. Рано утром мыл окна и спускался где-то на высоте 70 метров. На этаже передо мной занавески. Они открываются – а там полностью голая девушка. Потом она задвинула шторки и потихоньку через них выглядывает: «Доброе утро…»

291364_1000x666_2052_f683710b5492d7802d9866eedb6dd36e.jpg 

Москвичи

Я часто работаю на участках. Там внизу может быть какой-нибудь дорогой объект: плитка или крыша может стоить миллион долларов, например. А у тебя наверху бензопила. И если она упадет с 20-метровой высоты, то будет не до шуток…

В близкой работе альпинистом за стеклом иногда встречаются ненормальные люди. Невменяемые москвичи. Мой знакомый эмчеэсник спускался с московской крыши на восьмой этаж, чтобы открыть дверь бабушке, которая не могла выйти. На одной веревке (хотя должен был на двух). На девятом этаже вышел обеспокоенный дедушка и перерезал веревку. У парня только родился ребенок…

189038_4256x2832_2052_821acc58d183e019c09e5178fe667dce.jpg 

Вредные привычки

Наверху не пьют, но некоторые курят. Прямо на высоте. Но бычки никогда не летят вниз. Твердое правило: все, что поднимается наверх, спускается вместе с человеком. Даже кусочки скотча или бычки кладутся в карман или специальный мешочек. По-другому никак.

 wood-1728019_1280.jpg

Город

Я бы ездил по Москве на велосипеде, но вожу машину, потому что всегда имею при себе несколько бензопил — на велосипеде их не увезешь. Арбористика доходнее, но тяжелее промышленного альпинизма.

5c286902183561d83a8b456f.jpg

Я работал не фестивале «Путешествие в Рождество». Мы впервые ходили над московской улицей по канату в костюмах Дедов Морозов. Инженер долгое время не мог решить, куда нам устанавливать крепление. В итоге решили вместе и при помощи начальства. Так вот, когда в Москве строят дом, то очень хочется, чтобы инженеры делали закладные места под наши работы. Потому что часто бывает, что на крыше просто не за что зацепиться.