STAND UP НЕДЕЛИ: «Она имеет свое лицо, совершенно законченное, русское...» - Московская перспектива

STAND UP НЕДЕЛИ: «Она имеет свое лицо, совершенно законченное, русское...»

STAND UP НЕДЕЛИ: «Она имеет свое лицо, совершенно законченное, русское...»
STAND UP НЕДЕЛИ: «Она имеет свое лицо, совершенно законченное, русское...» Марфа Замкова, внучка Веры Мухиной, художница, автор книг и статей по искусству, лауреат всероссийских и международных художественных выставок
В мире не так много женщин-скульпторов. Тем более таких великих, как Вера Мухина. Ее «Рабочего и колхозницу» знают не только соотечественники, в 1937 году они покорили Европу на Всемирной выставке в Париже. А ее скульптура «Крестьянка» и поныне хранится в Музее Ватикана. Накануне Международного женского дня «МП» попросила внучку Веры Игнатьевны – Марфу Замкову – поделиться воспоминаниями о своей великой бабушке

Мухины – это был мощнейший купеческий род, владевший огромным состоянием и недвижимостью по всей Российской империи. В Риге, где бабушка родилась, им принадлежало чуть ли не полгорода. Мой прадед Игнатий Козьмич участвовал в Парижской выставке 1887 года и получил большую золотую медаль за разработки по алюминию. Но, к сожалению, на алюминии он потом и разорился. Вера Игнатьевна очень рано потеряла родителей и осталась на попечении среднего брата отца, который был холостяком. И дядя назначил Веру и ее старшую сестру своими наследницами. Разумеется, принадлежность к купеческому роду сказалась на характере бабушки. При всей своей одухотворенности Вера Игнатьевна была человеком практичным. Сестры унаследовали колоссальное состояние – заводы, склады, доходные дома в Москве, имения в Феодосии и под Смоленском. У нас в семье ходила легенда, что бабушка, спасаясь от гонений, закопала 16 пудов фамильного серебра, которое мы так и не откопали.

Мой дед Алексей Андреевич Замков был очень крупным врачом, он стал прототипом профессора Преображенского из булгаковского «Собачьего сердца». Дед очень дружил с Булгаковым, а Елену Сергеевну, жену Булгакова, я хорошо помню. Она приходила к нам и после его смерти. По доносу коллег деда осудили, когда он разработал первый в мире промышленный препарат гормональной терапии, и сослали в Воронеж. Бабушка отправилась в ссылку вместе с мужем, хотя ей позволили остаться в столице. Но за деда заступились Горький и Орджоникидзе, с которыми он тоже дружил. И ссылка продлилась всего три года. Деда Вера Игнатьевна очень любила, он был ее любимой моделью. В 1918 году она создала его скульптурный портрет. Потом лепила с него Брута, убивающего Цезаря. Эта скульптура должна была украшать Красный стадион, который планировали построить на Ленинских горах, но так и не построили. Руками ее знаменитой «Крестьянки» стали руки деда с «короткими толстыми мускулами», как она выражалась. «Был он очень красив, – писала о нем бабушка. – Внутренняя монументальность. Вместе с тем в нем много от мужика. Внешняя грубость при большой душевной тонкости». Они были единое целое, думаю, и друзья, и соратники, и любовники, и любящие родители. Когда моему папе было четыре года, он заболел костным туберкулезом. Врачи отказались его оперировать. Тогда бабушка вдвоем с дедом сделали ему операцию дома – прямо на обеденном столе. Вера ассистировала деду, она же была сестрой милосердия во время Первой мировой войны. В результате папа прожил больше 80 лет, он умер в 2003 году.

Я сама художница, поэтому могу сказать как профессионал, что ее скульптуру «Рабочий и колхозница» можно поставить в один ряд со статуями Свободы в Нью-Йорке, Христа Искупителя в Рио-де-Жанейро и Давида работы Микеланджело. Это, безусловно, общественно знаковые вещи, статуи, выражающие общественно-политическую мысль. Это оценили и французы, они хотели купить «Рабочего и колхозницу» после выставки 1937 года в Париже, назвав ее образцом скульптуры ХХ века. Во Франции выпустили целую серию сувениров с изображением «Рабочего и колхозницы». Бабушка всегда говорила, что впечатление, произведенное этой работой в Париже, дало ей все, что может пожелать художник. Но и другие ее работы оценены мировым сообществом. «Крестьянка» – баба с дедовскими руками – хранится в Музее Ватикана. Мухина отлила ее из бронзы к художественной выставке 1927 года, посвященной 10-летию Октября. Скульптура получила первое место, а потом была выставлена в Третьяковской галерее, в 1934 году «Крестьянку» выставляли на XIX Международной выставке в Венеции, а затем она была передана в Музей Ватикана.

Бабушка была очень разносторонним человеком. Она была красива. Когда художник Михаил Нестеров познакомился с Верой Мухиной, он сразу решил написать ее портрет. Он говорил: «Она интересна, умна. Внешне имеет свое лицо, совершенно законченное, русское... Руки чешутся написать ее…» Он работал по четыре-пять часов в день, а в перерывах бабушка угощала его кофе. Она тоже в это время работала над скульптурой Борея. Нестеров вспоминал потом: «Так и нападает на глину: там ударит, здесь ущипнет, тут поколотит. Лицо горит – не попадайся под руку, зашибет. Такой-то ты мне и нужна!» Этот портрет сейчас хранится в Третьяковской галерее.