«Нехороший» дом на Берсеневской - Московская перспектива

«Нехороший» дом на Берсеневской

«Нехороший» дом на Берсеневской
«Нехороший» дом на Берсеневской //Иван Овчинников
Призрак Малюты Скуратова бродит по подвалам палаты «первого гостя»

Трехэтажный красный домик на Берсеневской набережной рядом с нарядной церковью Святителя Николая Чудотворца затерялся на фоне громады «Дома на набережной» и Театра эстрады. Между тем эта одна из немногих уцелевших в Москве гражданских построек XVII века — палаты Аверкия Кириллова — когда-то была одной из самых больших и роскошных в Москве. 

Сам бургомистр Амстердама Николаас Витсен, посетивший Московию в 1665 году, так описывал свой визит в эти палаты: 

«Я посетил Аверкия Степановича Кириллова, первого гостя, которого считают одним из самых богатых купцов. Он живет в прекраснейшем здании; это большая и красивая каменная палата, верх из дерева. Во дворе у него собственная церковь и колокольня, богато убранные, красивый двор и сад. Обстановка внутри дома не хуже, в окнах немецкие разрисованные стекла… прекрасные стулья и столы, картины, ковры, шкафы, серебряные изделия. Он угостил нас различными напитками, а также огурцами, дынями, тыквой, орехами и прозрачными яблоками, и все это подали на красивом резном серебре, очень чистом. Не было недостатка в резных кубках и чарках. Все его слуги были одеты в одинаковое платье, что не было принято даже у самого царя…»

Над третьим, каменным этажом в те времена существовал еще один этаж, деревянный, где находились жилые покои. На Руси считалось вредным для здоровья жить в каменных постройках. Здесь же был и «Висячий сад». Кирпичные фасады здания с белокаменными вставками и полихромными изразцами выглядели очень нарядно. Аверкий Кириллов, по выражению Витсена, действительно был «первым гостем». Гостями называли крупных купцов, занимавшихся оптовой торговлей, а склады их продукции — гостиными дворами. В XVII веке на Руси таких гостей было всего 30 человек, и они имели большие привилегии. Были они сами себе и «гостями», и хозяевами и подчинялись непосредственно одному царю-батюшке. Конечно, общественное положение Кириллова отразилось на облике его дома. Роскошные наличники, изящные полуколонны и пилястры, карнизы с поребриком — о времени постройки свидетельствует круглая плита в центре свода большой Крестовой палаты — закладной камень с изображением креста и датой постройки. Надпись на нем гласит: «Написан сей святый и животворящий крест в лета 7165 [1657] года, того же лета и полата сия посправлена». Голгофский крест внутри означает приверженность хозяина дома церковным реформам патриарха Никона. Соседняя церковь святой Троицы, более известная под названием Никольской на Берсеневке, также была выстроена Кирилловым и считалась его домовым храмом и даже соединялась с палатами деревянным переходом. Здесь же в 1682 году был похоронен и сам Аверкий Кириллов. Правда, умер он не своей смертью, и была у дома предыстория...

Место, где стоит дом, издревле считалось гиблым, непригодным для жизни. Называли его Болотом. Боярин Иван Берсень-Беклемишев, по имени которого набережная названа Берсеневской, начал строить тут свои палаты еще в XVI веке. Недостроил — был казнен по приказу царя Василия III, обезглавлен на льду Москвы-реки в 1525 году. 

Следующим хозяином был Малюта Скуратов, один из руководителей опричнины, любимый опричник и помощник Ивана Грозного. До 1917 года в путеводителях по Москве боярский дом на Берсеневке обозначался именно как палаты Малюты Скуратова с домовой церковью, и даже в двадцатые годы сюда приезжал Луначарский смотреть вотчину Скуратова, где Малюта «бесчествовал свои жертвы», «лютовал вместе с царским шутом и палачом Васюткой Грязным». Когда же по другую сторону Москвы-реки строили станцию метро «Дворец Советов», ныне «Кропоткинскую», то нашли могильную плиту Малюты. На месте его фамильного склепа как раз стоял храм Христа Спасителя. «В 1932 году газета «Вечерняя Москва» сообщила читателям, что при рытье котлована для фундамента Дворца Советов был обнаружен… склеп Скуратова! Его нашли под зданием церкви, стоявшей на берегу Москвы-реки. Строители якобы откопали плиту с надписью «Здесь погребен Малюта Скуратов». Это цитата из книги Михаила Коршунова «Тайны и легенды Дома на набережной». Будучи жителем «Дома на набережной», Михаил Коршунов изучил все подземные ходы под ним, которые шли до Кремля и до Ваганьковского холма: 

«Подземная вотчина в районе нашего дома. Да! Это она! Страшные подземные хоромы Малюты Скуратова-Бельского были на территории нашего дома, точнее, наш «хоромный» дом занял хоромную территорию Малюты, подземную. Все сходится!»

Значит, действительно был подземный переход под Москвой-рекой к Кремлю, по которому Малюта Скуратов ходил с докладами к Ивану Грозному. В книге описывается, что там были подземные ловушки, точно как в киноэпопеях о египетских пирамидах. И наверняка там спрятаны клады, потому что там находили глиняные черепки, иконы, старинные свитки, сабли и, конечно, черепа. Об этом доме старожилы рассказывали, что он был главной резиденцией Скуратова, который здесь же пытал своих жертв. Это казалось легендой, пока в 1906 году при строительстве электростанции на Берсеневке не были обнаружены серебряные монеты времен Ивана Грозного, расчлененные скелеты со следами жестоких пыток, цепи, подвесные крючья и истлевшие, но опознаваемые пыточные клещи. В подвале самого здания нашли подземный ход, который шел в сторону Москвы-реки и должен был выйти на противоположном берегу. Как раз где в 1932 году во время строительства Дворца Советов наткнулись на надгробную плиту Малюты Скуратова… 

Малюта Скуратов был убит при осаде крепости Вейсенштейн в 1573 году. Боярин Аверкий Кириллов во время бунта 1682 года зверски убит стрельцами. Тогда же на Болоте казнили государственных преступников, разбойник Ванька Каин грабил здесь проезжавших купцов, а совсем неподалеку устраивали кулачные бои. Одним словом, место гиблое, не для жизни… И все же у дома появился новый хозяин. Окончательно облик здания сформировался в начале XVIII века, когда владение принадлежало А.Ф. Курбатову, служившему смотрителем за строительством в Кремле. В это время был выстроен верхний этаж, ранее бывший деревянным, а фасад получил европейские детали: волюты с тонкой белокаменной резьбой, руст на углах и каменный козырек над входом. Строительством руководил архитектор Иван Зарудный, тот самый, который по именному указу Петра от 1707 года получил фактическое наблюдение за иконописанием и за моральным поведением иконописцев «во всей Всероссийской державе». Он должен был выдавать им соответственное удостоверение. Архиереям, попам и монастырям вменялось в обязанность без этих удостоверений икон от мастеров не принимать. Он также был архитектором башни Меншикова — одного из архитектурных символов Петровской эпохи, — которая превышала на полторы сажени высоту колокольни Ивана Великого и потому была, говорят, проклята, и от удара молнии сгорел ее шпиль со скульптурой архангела и верхний восьмерик, служивший ярусом звона. Так или иначе, все хозяева дома печально заканчивали свою жизнь. Алексей Курбатов был обвинен Петром I в казнокрадстве и умер под пытками в 1721 году. А самого Аверкия Кириллова, в честь которого и названы палаты, во время Стрелецкого бунта сначала скинули с Красного крыльца кремлевского Теремного дворца, а затем порубили бердышами. Окровавленный и искромсанный труп потащили на Красную площадь под крики: «Расступитесь, думный дьяк идет!», где на позорном столбе выкрикивали все его грехи: «Великие взятки имал и налогу и всякую неправду чинил». 

Новые хозяева перестраивали дом и в Петровское, и в послепетровское время, отсюда и асимметричность, и нелепое разнообразие архитектурных форм. Палаты Аверкия Кириллова перешли в казну и были заняты различными учреждениями: камер-коллегией, межевой канцелярией, разрядным архивом, московской казенной палатой, сенатской курьерской командой. С 1870 года здесь находилось Императорское Московское археологическое общество во главе с графом Уваровым. До последнего времени тут был Российский институт культурологии. По словам директора — профессора Кирилла Эммильевича Разлогова, ни один охранник не задерживался у них более полугода. Говорят, призрак Малюты Скуратова до сих пор бродит по коридорам и подвалам своего владения и не дает никому покоя.