Как работает система - Московская перспектива

Как работает система

Как работает система
Как работает система
Прогрессивная публика слушает и повинуется

Представители «секты хороших», как некогда Сергей Доренко назвал антирусски настроенных либералов, любят поговорить о рабстве. Они любят называть тех, кто не принимает их веру, рабами государства, рабами пропаганды, не вызывающими сочувствия жертвами подлых телевизионных манипуляций. О, это вечное высокомерие.

Но как устроена их собственная машина производства «правды»? Как она работает в коллективной психологии людей? Поверьте, это не только смешное и жалкое, но и грустное зрелище. Я приведу несколько вроде бы мелких, случайных примеров, сквозь которые, однако, виден самый настоящий «оруэлл». Видно, как у попавшего в тоталитарную реальность человека выключается все: ирония, критическое мышление, элементарное чувство языка, простейшая логика, поскольку «партия и правительство» (на этот раз общемировые, а не локальные) создали определенную картинку, слепили миф – и каждому, кто им лоялен, нужно просто взять под козырек.

Известный историк архитектуры, живущий в Лос-Анджелесе, человек, несомненно, знающий и одаренный, книгой которого я некогда зачитывался, а еще человек, важно заметить, уже не молодой, хорошо за семьдесят, – комментирует фрагмент из текста театроведа Майи Туровской (опять-таки, прекрасного автора, к тому же близко ему знакомого). Перечитываю, мол, и наткнулся на абзац, который заставил задуматься, говорит он и цитирует пассаж о культуре сталинской эпохи, завершающийся шуткой: «Диалектика, однако! – сказал бы чукча».

И вдруг этот почтенный господин, который, повторюсь, хорошо знал Туровскую и даже работал с ней, говорит:

– Нет ли в этой шутке классического советского расизма?

Прочтя эту фразу, я аж поперхнулся от изумления. И дело даже не в том, что никакого советского расизма не было, но это бог с ним. Важнее то, что заслуженный искусствовед, всю жизнь проведший в самой рафинированной среде, начинает всерьез осуждать анекдоты про чукчу, словно бы он – как раз советский чиновник, ищущий что-то запретное в упоминании рок-группы с длинными волосами. Казалось бы, у него, интеллектуала, когда-то эмигрировавшего от здешней цензуры, должна была вызвать смех (если не брезгливость) идея, что надо судить анекдоты за неполиткорректность. Но нет, огромная пропагандистская машина дисциплинировала и его. Надо – значит, надо. Ищем расизм и успешно находим, хоть то и книга собственного (как он пишет) учителя. Ничего личного, таков порядок.

Или другое.

Либеральный шоумен Илья Варламов рекламирует свой ролик. «Одним из направлений для переезда мигранты из России выбрали Кыргызстан. И не зря – здесь прекрасные люди и потрясающая природа».

Насчет людей и природы – не буду спорить. Но почему, собственно, Кыргызстан? Разве Варламов лингвистически глух, разве он не чувствует, что по-русски это звучит нелепо и дико? Конечно, он все понимает. Но слушается внятного каждому прогрессивному человеку сигнала: есть «колониальное угнетение» (виновны в котором, конечно же, мы) – и потому пострадавшие народы (то есть любые народы, кроме нас) должны сами выбирать, как нам их называть, безотносительно правил или звучания русского языка. И потому надо говорить «в Украине», «страны Балтии», «Молдова», «белАрусы», ну или коверкать родную речь, вместо того чтобы всего лишь сказать Киргизия. Нет, заставлять американцев (или кого-то еще) произносить слово «Россия» вместо короткого Раша не надо. Их эта дичь не касается, она касается только нас.

И ведь, казалось бы, этот самый Варламов воспевает свободу, а вовсе не посторонний диктат над такой драгоценностью человеческой жизни, как собственный язык. Спроси его, имеют ли право любые национальные меньшинства на свете говорить то, что им хочется, говорить так, как им хочется, он, разумеется, отбарабанит, что они имеют право на все. Но не мы.

А его зрители – привыкают, что следует произносить именно так, ы, ы, а не иначе.

Наконец, совсем пародийная история.

Бывшее московское издание «Вилледж», которое теперь издается в эмиграции (почему Вилледж? – потому что в Нью-Йорке есть Гринвич-Вилледж, а мы должны подражать), анонсирует свой материал следующим образом:
«Что делать в Ереване в январе? Ходить на каток и донатить на помощь Карабаху».

И снова некоторое потрясение. Алло, милые, вы что же хотите сказать? Что Карабаху – непризнанной всем миром (включая даже саму Армению) республике, которая вела две войны с Азербайджаном, нарушая его территориальную целостность (напротив, всем миром признанную), надо помогать?

Позвольте, а как же международное право?

Не вы ли этими же самыми ртами, ничуть не смущаясь, балакали о том, что Россия незаконно вмешалась в судьбу Крыма и Донбасса, что она должна была соблюдать глобальные договоры и тра-та-та, и тра-та-та, много было торжественных, поучительных слов о том, как мы плохи – и тут выясняется, что если все то же самое происходит на Кавказе, происходит не с нами, то это уже совсем другое дело, и уже нет нужды осуждать. Напротив, можно, как у них принято выражаться, донатить.
Объяснение этой несусветной наглости, которая даже не замечает сама себя, – люди пишут, нисколько не задумываясь, что они, собственно, пишут, – элементарно. Дело не в международном праве и его нарушении, не в войнах и не в изменении границ. Все это в некоторых случаях возможно, а иногда даже желательно, когда власти известно каких государств разрешат. Дело только в России. Это России нельзя, а кому-то другому можно и помочь – дело хорошее, модное.

Хочется повторить, что в каждом из этих случаев у моих героев нет ни сомнения, ни даже минуты задумчивости. Искусствовед уяснил, что теперь требуется осуждать анекдоты, шоумен выучил слово Кыргызстан, а беглые журналисты на новом месте стали поддерживать тамошний сепаратизм – и все это происходит на автомате, поскольку важен совсем не поиск истины, а только Запад, исключительно западный мир и его правила игры, принимаемые как закон, сразу и навсегда (пока они не меняются, но тогда их надо опять-таки быстро принять).

Можно ли такой взгляд на мир назвать рабским, холуйским – предоставлю судить читателю.