«Всю жизнь я пробиваю железобетонные стены» - Московская перспектива

«Всю жизнь я пробиваю железобетонные стены»

«Всю жизнь я пробиваю железобетонные стены»
«Всю жизнь я пробиваю железобетонные стены»
Станислав Николаев об истории ЦНИИЭП жилища, перспективах панельного домостроения, семейных комнатах и «черных ящиках» высоток

26 февраля исполнилось 80 лет научному руководителю ЦНИИЭП жилища Станиславу Николаеву. Доктор технических наук, профессор, заслуженный строитель России, действительный член Академии жилищно-коммунального хозяйства, член международной Академии архитектуры Станислав Васильевич Николаев – один из лидеров современной строительной науки в России. Более 50 лет он работает в АО «ЦНИИЭП жилища» – институте комплексного проектирования жилых и общественных зданий», из них три десятилетия – генеральным директором, а в прошлом году занял пост научного руководителя института. На протяжении многих лет возглавляет научную школу технологии и организации полносборного и монолитного домостроения, включая высотное строительство. Он автор 15 изобретений и более 100 печатных трудов, под его руководством разработаны нормативы по высотному строительству. Накануне своего юбилея Станислав Васильевич побеседовал с обозревателем «Московской перспективы».

От роботронов до ЭВМ


 Станислав Васильевич, как вы выбрали профессию?
– Я поступил в МИСИ им. В.В. Куйбышева, так как папа считал, что это перспективная профессия: послевоенное строительство шло в Москве полным ходом. Учился на факультете механизации строительства, мне очень нравилось конструировать. С годами это оказалось моим призванием.
После окончания вуза по распределению был направлен конструктором на Ростокинский завод железобетонных изделий ДСК «Главмосстроя» (нынешний ДСК-1), где вскоре стал руководителем конструкторского бюро.
Завод строился и одновременно осваивал выпуск панелей для знаменитых «лагутенковских» домов серии К-7. К нам отовсюду приезжали за опытом. Руководил ДСК-1 Валерий Галицкий, а Владимир Копелев стал тогда Героем Соцтруда. Такое время было – ставили рекорды, стремились быть первыми во всем. Перед нами открывались любые перспективы.
Я хотел заниматься наукой, интересовался новыми технологиями и вскоре перешел в ЦНИИЭП жилища – головной институт по проектированию новых серий типовых проектов жилья и созданию новых домостроительных комбинатов в стране. Назначили меня главным специалистом конструкторско-тех-
нологического бюро. 400 научных сотрудников, с филиалами – все 800, а мне лишь немного за 20, а нужно быть для них авторитетом. Да что там говорить, когда 37-летний главный электрик на заводе мне тогда стариком казался.

 Над чем работал институт в те годы?
– Начал разработки домостроительных предприятий, новых технологических линий, процессов, оборудования. Работал вместе с Ю. Монфредом, Р. Крюковым – учеными с мировым именем, которые создали в стране научное направление по гибкой технологии производства сборного железобетона, позволяющей выпускать на одном предприятии изделия для строительства жилья, соцкультбыта и общественных зданий.
Мы много тогда запроектировали комплексных микрорайонов, существующих до сих пор, в городах Тольятти, Набережные Челны и других. Кроме того, я занимался оптимизацией управления. В моей докторской диссертации было столько математических уравнений, что пришлось ехать защищаться в Питер, так как в Москве диссертационные советы отнеслись к этому с опаской.
Все тогда только начиналось. Помню, у нас стояли первые роботроны – огромные шкафы, набитые микросхемами. Сейчас кажется невероятным, что под две машины «Минск» в институте отводили огромные площади, специальные холодильники ставили.

 Вы возглавили институт в 1985 году. Пришлось самостоятельно ориентироваться в лихие перестроечные?
– История развития института – это в определенной мере история развития жилищного строительства в стране. Прекращение бюджетного финансирования привело к резкому сокращению численности сотрудников – с 2400 до 300, притом что остальные три десятка институтов при Госстрое просто самоликвидировались. Это уже позже набрали работы и численность стала 600 человек.
Когда в 1980-е годы в порыве борьбы с алкоголизмом вырубались виноградники, мало кто думал, что культивирование лозы занимает сотню лет – так долго мы не изопьем хорошего вина. То же произошло со строительной наукой – ее загубили на корню, лишив элементарного финансирования и превратив когда-то уникальные научные лаборатории в арендные площади для содержания оставшихся на плаву госчиновников.
Большим испытанием для меня, как руководителя, стала приватизация института на условиях выкупа его у государства в собственность сотрудниками и создания акционерного общества. Дос-
таточно сказать, что институт самостоятельно устоял от захвата самой крупной рейдерской компанией Москвы.
Свою задачу мы видели в том, чтобы развалу прикладной строительной науки противопоставить конкретные разработки. Все московские проектировщики работали по СНиПам, разработанным ЦНИИЭП жилища, пользовались рекомендациями, которые массовым тиражом ежегодно выходили в институте, к специалистам института постоянно обращались за консультациями и помощью. С ростом имиджа института увеличивалось число заказов – это авторство серий для массового строительства социального и коммерческого жилья (ГМС-2001, 111, 220, 222), первые проекты реконструкции жилых микрорайонов со сносом ветхого, устаревшего жилого фонда и панельных пятиэтажек в Северном административном округе (районы Ховрино, Коптево, Аэропорт).

Квартиры со штампом «просрочено»
 Одновременно существовала и известная проблема безликости и однообразия архитектуры по типовым проектам в облике массовой жилой застройки?
– Мы понимали, что на практике все разработки по методике проектирования панельного домостроения сводились к выпуску ограниченного набора элементов блокировки при одинаковой трактовке фасадов жилых районов практически всех городов страны. Еще в 1985 году институт выступил с предложением децентрализации проектирования и создания проектов для конкретных участков строительства. Ученые и проектировщики института разработали гибкую систему панельного домостроения, которая позволяет индивидуализировать объемно-пространственные решения и архитектурные характеристики зданий и комплексов, строящихся в различных районах массовой застройки.

 А услышали вас только в 2015 году – власти Москвы приняли известное постановление 305 с новыми требованиями к архитектурно-планировочным решениям жилых зданий?
– Действительно, это наконец-то свершилось, хотя и через 30 лет! В Москве был созван знаковый научно-технический совет, где я выступал, и многое из того, что я предлагал, в частности, возможность изменения поэтажной квартирографии по высоте здания и гибкой планировки первых нежилых этажей для создания зон общественного пользования, было принято.
Однако хочу заметить, что крупнопанельное домостроение в существующем виде – с поперечно расположенными несущими стенами – уже не может удовлетворять возрастающие потребности в жилье с комнатами более 25 кв. метров. Между тем сегодня во всех странах есть такое понятие: семейная комната как место для общения всех членов семьи. Это важно, чтобы семья могла собраться за одним столом, за общим разговором или в отдельных зонах этой комнаты, отвечающих интересам каждого члена семьи. Можно представить себе такой уклад в 20-метровке?

 Вряд ли, у нас семейные комнаты пока не привились.
– И поэтому многие люди, покупая квартиру, интересуются, смогут ли сделать в ней перепланировку. Но в обычных панельных домах практически невозможно перестроить комнаты по своему вкусу, это не позволяет конструкция. Какой подарок мы преподнесем своим детям и внукам? А ведь им жить в этих домах. Такое жилье неполноценное, оно теряет свои потребительские свойства. Это все равно что написать на сдаваемом доме, как на продуктах, «просрочено».
Чтобы стало возможным перестраивать квартиры, надо отказаться от сегодняшней конструкции железобетонных перекрытий, исключить применение сплошных железобетонных перекрытий «размером на комнату», заменив их длинномерными многопустотными плитами. Внутрикомнатные, межкомнатные стены, а также перегородки для внутренних помещений и санузлов строить из быстровозводимых и быстроразбираемых конструкций. Да, пока нет средств у населения, надо продолжать строить и продавать малогабаритные квартиры, но с расчетом возможности их простой перепланировки в будущем.
Особую озабоченность вызывает строительство в большом процентном отношении (до 50 и более) малометражных однокомнатных квартир без возможности их расширения. Представляете, кто будет жить в них? Вероятно, в основном мигранты. Мы строим будущие социальные гетто!
Так зачем нам наступать на одни и те же грабли? Для кого мы строим? Это государственный вопрос, не частный. Я обратился с этим вопросом к министру ЖКХ и строительства в открытом письме.

 Вас услышали?
– Пока не ответили. Я, можно сказать, бьюсь о железобетонные стены! Ведь смотрите, где строят однушки: в Химках, например, в роскошном районе, окруженном прекрасной природой, каналами. Я позвонил в агентство по продаже квартир и сказал, будто хочу купить здесь однокомнатную квартиру. Спрашиваю, смогу ли я ее в будущем перепланировать? Мне не ответили, положили трубку…
Между тем проекты, которые мы сегодня предлагаем, основаны на многопустотной плите и продольных несущих стенах, в которых межквартирные и внутриквартирные стены и перегородки можно перестраивать по своему желанию. Потребителю можно предложить то, что они хотят, «под заказ». Это новая идеология свободной, гибкой планировки. А на первых этажах можно размещать магазины, кафе и любые общественные помещения. Мы уже создаем такие проекты для Владивостока, Волгограда. Обсуждал эту тему с ДСК-1, находим понимание.
Надо отметить, что в Москве пошли определенные подвижки. В прошлом году на научно-техническом совете Сергей Иванович Лёвкин (руководитель департамента строительства. – «МП») сказал, что надо обратить внимание на малогабаритные квартиры. В результате записали в решении: однокомнатные квартиры возводить с возможностью их расширения. Считаю, мы медленно, но двигаемся.

 Что еще в портфеле института?
– Реализация по нашему проекту масштабного и престижного комплекса Дальневосточного федерального института на острове Русский, на базе которого в 2012 году проходил саммит стран Азиатско-Тихоокеанского экономического содружества. В Москве – застройка жилого комплекса «Гранд-Парк» на Ходынском поле, который получил специальный приз и диплом «За комплексное решение жилой застройки». Продолжается также строительство района Восточное Бирюлево на 6-й Радиальной улице.

«Черный ящик» высоток


 Вы занимаетесь также проектированием высотных зданий. Автором каких столичных небоскребов является институт?
– После семи сталинских – восьмая высотка «Эдельвейс» на Давыдковской улице, 43-этажный «двуглавый» жилой дом, стал своеобразной визитной карточкой института. Непосредственно по нашим проектам построены также ЖК «Континенталь» на проспекте Жукова, многофункциональный жилой комплекс «Веллхаус» на Ленинском проспекте, высотный жилой комплекс в районе Восточное Бирюлево, микрорайон «Загорье», высотные дома на улицах Фонвизина, Дыбенко, Ельнинской, Нежинской.
Институт является членом Всемирного совета по высотным зданиям и городской среде (CTBUH) при Иллинойском технологическом институте (г. Чикаго). И впервые в международной практике специалисты нашего института совместно с рядом московских организаций разработали нормы проектирования высотных зданий для Москвы. Такого ГОСТа для высоток нет больше ни в одной стране. В прошлом году мы представили эти новые правила в министерство, они прошли апробацию и уже утверждены.

 В чем необходимость таких правил? Ведь без них уже построено немало объектов?
– Фактически по каждому объекту создавались специальные технические условия. Каждый участник строительства выдвигал свои требования, фундаментщики – свои, пожарные – свои и т.п. А в результате, как у Райкина, – никто ни за что не отвечает. С выходом единого документа мы сняли практически все вопросы. Это как те же СНиПы по жилью, разработчиком которых, к слову, тоже был наш институт.
Разные случались моменты при строительстве высотных зданий, порой и курьезные. Так, неспециализированная компания попыталась возвести комплекс на Ленинском проспекте. Дошли до 14-го этажа – и инвестор покинул пределы страны, оставив дольщиков, мягко говоря, без красивых видов с высоты. Нам передали проект дома на экспертизу. Докладываю главе строительного комплекса Москвы Владимиру Иосифовичу Ресину, что запроектированные и уже построенные фундаменты не выдержат нагрузок высотного здания. Владимир Иосифович принимает решение: ЦНИИЭП жилища назначается генеральным проектировщиком строящегося здания. «Ну как же так, дом уже на 14-м этаже, надо все переделывать – от фундаментов до верха и фасадов!» – обращаюсь я к Владимиру Иосифовичу. «Вот и переделывайте», – был короткий ответ Ресина. Так институт оказался генеральным проектировщиком этого здания, строительство которого было успешно завершено и сняло серьезные проблемы с обманутыми дольщиками.

 Недавно на коллегии стройкомплекса его глава Марат Хуснуллин рассказал о намерениях продолжить строительство в «Москва-Сити». Как вы к этому относитесь?
– В «Сити» мы делали технические требования для высоток. Хотя откровенно скажу – он мне не нравится. Это все-таки не Манхэттен.
В действительности высотные здания у нас – это некий «черный ящик». В том плане, что окружающие понятия не имеют, что происходит за забором этих закрытых территорий. А возьмите Чикаго – там открытые пространства, рестораны, театры, которые посещают люди со всего города. А так, как у нас, когда все огорожено, не должна строиться идеология жилья. Мне вообще кажется, что в нашей стране при наличии огромных площадей выше седьмого этажа не надо жить.

 Неожиданный вывод для проектировщика высоток... А вы на каком этаже живете?
– На первом. Меня особенно возмущает высотное строительство в Подмосковье. Ну сделайте 7–9 этажей – человек будет видеть в окне небо, роскошные пространства вокруг. Сейчас строят дома, которые достигают 75 метров и выше. Туда даже кран пожарной машины не доберется. А если что, спасут только системы пожаротушения, которые должны стоять в каждой высотке.

 Должны, но когда въезжают в квартиру и все в ней переделывают, от дымоулавливателей тоже ничего не остается?
– В этом проблема. Даже пожарные датчики снимают! Были такие случаи: чтобы поставить холодильник в кухне, прорубали нишу в вентиляционном коробе, а потом все запахи шли в квартиры.
Вывод один: контракты по продаже квартир должны включать планировку квартир, их отделку и оборудование, полностью удовлетворяющие покупателя уже на стадии проектирования, чтобы не приходилось переделывать потом.

 Где вы берете квалифицированные кадры?
– У нас хорошая система образования. Более 20 лет мы берем из МИСИ студентов с третьего курса, которые у нас учатся и работают. Растут. Мы заключаем с ними контракт, платим стипендию, у нас они защищают дипломы. При этом они обязаны отработать у нас три года или же возвратить те средства, которые на них затрачены.
Многие у нас зашорены. Но кризис пройдет – и все будет. Важно не останавливаться, не «забронзоветь».

Цирковая династия


 Большая у вас семья?
– Большая – две дочери, от старшей у меня двое внуков, правнук уже во втором классе учится. Там цирковая ветвь. Узнаете? (На стене – фотография Юрия Никулина.) Дочь замужем за Максимом Никулиным. 13 лет мы с Юрием Владимировичем за одним столом собирались, он песни пел, анекдоты рассказывал – весело было.

 И сколько вас за столом собирается?
– На Новый год было 32, только самых близких. Представляете, какой стол должен быть?

 Ну очень большой!
– Поэтому я и ратую за семейные комнаты.

 Чем еще занимаетесь в жизни помимо работы?
– На горных лыжах катаюсь. Лет 17 назад попробовал – и как-то сразу получилось. Сейчас поеду в Швейцарию.

 И в теннис играете? Вон та кукла с ракеткой очень на вас похожа.
– Играю, а как же. Это коллеги подарили на день рождения.

 У вас о коллективе заботятся – в лифте мне успели рассказать, что привозят горячий хлеб, бассейн напротив…
– Это что! До сих пор в институте вспоминают коллективные выезды на отдых по каналу Москвы-реки, на водохранилище. Но особенно в памяти остались три коллективных отдыха во французских клубах системы Clab Med, когда на двух зафрахтованных самолетах по 350 человек дважды летали в Турцию и Италию. Конечно, такие события дают коллективу эмоциональную энергетику, сотрудники с большой отдачей и ответственностью относятся к работе, а затраченные на такой отдых средства в действительности сторицей окупаются.
Хорошие времена были. Сейчас, конечно, сложно стало находить средства.
Но главное – есть работа. Это самое важное – заниматься любимым делом.